Утопия прозрачного окна

К сожалению, мало кто об этом знает, а ведь в июле месяце мы какое-то время пожили в значительно более информационном обществе, чем ранее. По крайней мере формально. Июль 2011-го должен был стать периодом преодоления последнего рубежа на пути к введению электронного правительства. Согласно ФЗ № 210, с 1 июля 2011 года госорганы лишаются права требовать от граждан России информацию, если ею уже располагают другие госучреждения. Иными словами, чиновники больше не вправе гонять граждан по инстанциям, а обязаны самостоятельно запрашивать необходимые данные у своих коллег. Но июль наступил, а каких-либо объявлений и тем более изменений в работе госорганов не произошло. Единственным отражением попытки штурма данного рубежа стали временные перебои на портале gosuslugi.ru, который несколько дней не принимал заявки на регистрацию.

К настоящему моменту неловкая ситуация разрешена – опубликованы поправки к ФЗ № 210, где уточняется, что центральные органы власти будут работать по обозначенному в законе принципу «одного окна» с октября 2011-го, а местные – с июля следующего года. Впрочем, это уже и не удивляет: электронное правительство давно превратилось в грандиозный долгострой. Федеральная программа «Электронная Россия» стартовала еще в 2002 году. Тогда освободить людей от беготни по кабинетам чиновников обещали к исходу 2008-го, потом даты неоднократно передвигались, а сроки реализации программы продлевались. Перевод госуслуг в интернет, чтобы их можно было заказать через личный электронный кабинет, перенесен на 2015 год.

Теоретически идея электронного правительства могла стать важной составляющей процесса восстановления доверия населения к государству, которое, судя по опросам фонда «Общественное мнение», в последние два года быстро падает. Ведь эта идея базируется на двух важных элементах: первый, очевидный, – упрощение взаимодействия граждан с органами исполнительной власти, второй – повышение прозрачности внутренних процессов в государстве как для федерального центра, так и для граждан.

Речь идет не об отчетах или неких порталах, показывающих, как что организовано или где публикуются часы приема того или иного учреждения и перечень необходимых документов. Базовая услуга любого электронного правительства – отображение жизненного цикла заявки гражданина или некой компании. Предполагается, что заявитель видит, сколько времени какой чиновник какого ведомства потратил на рассмотрение документа, по каким причинам его заявление отклонили.

В умелых руках правозащитников такой инструмент может дать куда больший эффект, чем Закон о госзакупках, и стать реальным инструментом в борьбе с коррупцией. Но готово ли само государство к большей открытости для общества? Преобразования последнего года, а также объявленные реформы свидетельствуют скорее в пользу обратного. Изменения, которые предусматривают новая редакция Закона об ОМС, новый Закон об образовании, нововведения в вопросах финансирования науки и прочие вышеназванные реформаторские начинания, с точки зрения прозрачности в распределении финансовых средств становятся похожими.

К примеру, в новой редакции Закона об ОМС страховые компании, которые раньше выполняли контрольно-распорядительные функции (наблюдали за расходованием медицинскими учреждениями средств фонда ОМС), лишились этих полномочий. Изменился и принцип наполнения региональных бюджетов для ОМС. Если раньше они были напрямую связаны с налоговыми отчислениями регионов, то теперь средства собираются местными фондами, аккумулируются на федеральном уровне, а затем возвращаются в местные фонды (в объемах, которые утвердит федеральный центр). То есть в результате реформ система становится непрозрачной как на общем уровне финансирования медицины, так и на локальном.

Похожая ситуация складывается в науке: недавно стали известны цифры, согласно которым поддержка максимально открытых фондов РГНФ и РФФИ, а также Фонда Бортника сокращается. Причем именно прозрачность работы фондов подчеркивалась в многочисленных просьбах российских ученых о повышении финансирования. Зато заметно увеличивается финансирование специальных госпрограмм по поддержке развития инноваций и способствующих задачам модернизации экономики, которые, надо отметить, не столь прозрачны в плане принятия решений о финансировании проектов и организаций (по большинству из них решения сосредоточены в руках чиновников).

Аналогичная логика прослеживается в ходе обсуждений реформирования образования. То, что в обществе сформировалось устойчивое убеждение, что в скором времени образование станет платным (как минимум частично), не подвигает реформаторов вернуть исключенную некогда из Закона об образовании статью о том, ниже какого размера не может опуститься финансирование образования (в процентах от ВВП). Не находят понимания и предложения закрепить минимальный размер зарплаты учителей. И несмотря на декларируемое расширение автономии школ, ключевые моменты, такие как организация учебного процесса (учебный план) и его финансирование, по-прежнему остаются под контролем государства.

Армия чиновников, которая достойно обслуживает только себя и свои потребности, отнюдь не собирается выкидывать белый флаг, а, напротив, переходит от оборонительной тактики к наступательной. Ведь любое здравое и закономерное нововведение либо саботируется, либо трансформируется в удобную для них же форму. И пока этот замкнутый круг не будет разорван, «одно окно», да к тому же прозрачное, все также останется декорацией.